Абель Шевале - Зверь из Жеводана. Страница 1

Предисловие

 Мой дед, Жак Дени, умер в 1908 году, когда мне исполнилось 40 лет. Родился он в 1820 году, то есть прожил 88 лет, что для XIX века совсем неплохо. Дед моего деда, также Жак Дени, родился в 1748 году и умер в 1837-м, то есть тоже прожил почти целый век. Он происходил из бедной крестьянской семьи, находившейся в зависимости от маркиза д'Апшье, на чьих землях отец моего предка и, соответственно, и мой предок, пас скот и выращивал овес, исправно внося арендную плату.

Жак Дени прожил всю жизнь в Жеводане, небольшом графстве на юге Франции. Юность он провел в Сен-Прива-дю-Фо, затем переехал в Мальзие, а еще позже – в Сог. Именно в городке Сог он и разбогател во время Великой Революции и Империи, ибо стал очень удачливым подрядчиком, обеспечивавшим перевозку товаров и военных грузов. Уйдя на покой, он переехал в Лион, где и окончил свои дни. Родители его были католиками, но вот дед и бабка, как мне стало известно, были гугенотами. Во время печально известной драгонады, то есть преследования протестантов при Людовике XIV, их вынудили силой отречься от своей веры и перейти в католичество. Семейная драма, видимо, наложила определённый отпечаток на мировоззрение Жака Дени, ибо он обладал весьма своеобразным, не склонным к подчинению общепринятым догмам мышлением. Он не был суеверен, как большинство представителей крестьянства того времени. В старости он часто рассказывал своим внукам истории, связанные с кровавыми «подвигами» таинственного существа, которое принято называть Зверем из Жеводана. Единственный сын Жака Дени, мой прадед, попросил отца написать воспоминания о событиях тех жалких дней, и именно их я и хочу представить на суд читателей. Жак Дени начал писать свои заметки на закате Империи. Ему было тогда 65 лет. Наполеоновские войны окончились, был подписан мирный договор, и у моего предка появилось много свободного времени. В течение всей жизни Жак Дени довольно много читал, продолжал он читать и в старости. Богатая библиотека, которую он собрал в последние годы жизни, к сожалению, не сохранилась, так как была распродана по частям в Лионе в 1841 году.

Рукопись, которую я сейчас публикую, относится, видимо, к 1815-1833 годам. Увы, я не могу гарантировать, что она дошла до нас в том именно виде, в каком вышла из-под пера моего предка.

Следует сказать, что в мои руки она попала не сразу вся целиком, но в виде разрозненных обрывков, причем некоторые дошли до меня, как говорится, не прямым путем, а через третьи-четвёртые руки. Этим я, пожалуй, и ограничусь, ибо было бы, наверное, нескромно и отчасти даже неприлично раскрывать семейные тайны. Итак, если я и делаю оговорки по поводу подлинности всех фрагментов рукописи, если я высказываю определённые сомнения, то только потому, что хотел бы быть предельно честным и порядочным по отношению к читателям, в чем я и уверяю всех других потомков многоуважаемого Жака Дени.

Когда вы будете читать данные воспоминания, вы легко обнаружите, что некоторые отрывки были переписаны, переработаны, сокращены или, напротив, расширены при помощи более поздних вставок. Так, начало главы III помечено августом 1830 года, а начало главы IV написано явно в 1816-м... Вероятно, именно в промежутке между 1816 и 1830 годом Жак Дени и писал свой труд. В конце повествования совершенно очевидны зияющие дыры, наспех и очень неумело заткнутые. Отдельные фрагменты различаются и манерой письма, и стилем речи. В некоторых пассажах явственно звучат обвинительные нотки, причем обвинения если не в соучастии в преступлении, то по крайней мере в молчании и сокрытии истины были выдвинуты простив весьма могущественных персон. Но изобилуют мемуары и странными намеками, недосказанностями, загадками. Однако, как бы там ни было, все общеизвестные факты относительно Зверя изложены верно и точно, ведь автор был не только свидетелем, но и непосредственным участником событий. К тому же он взял на себя труд ознакомиться со всеми доступными ему в то время документами, чтобы уточнить некоторые даты и проконтролировать свою память. Среди этих документов были и газеты за период с 1764 по 1767 годы, уже опубликованные архивные документы и даже рукопись господина Маньи де Мероля, хранившаяся в Королевской библиотеке с 1782 года.

Жак Дени прекрасно знал свой родной край, он был его истинным сыном; он изучил не только его географию, но и людей, их характеры и образ мыслей. Вот почему под его взглядом оживают и начинают говорить сухие строчки на пожелтевших листах старых, уже, казалось бы, умерших документов. Вполне возможно, что обстоятельства кое-каких кровавых трагедий, о которых повествует Жак Дени, могут быть оспорены, но сами факты всегда абсолютно достоверны. Что же касается обстоятельств, при коих то или иное деяние было совершено, то, для того чтобы их оспаривать, нужно было бы составить новые документы. Кстати, их достоверность тоже могла бы быть подвергнута сомнению. Само собой разумеется, что та часть рассказа, которая относится к истории нашей семьи, по документам проверена быть не может. Не поддаются проверке и сведения относительно того, какую роль сыграли во всей этой истории отец Жака Дени, его сестра Жюльена и Антуан Шатель. Размышления автора, его впечатления от событий, предположения, догадки, умозаключения – всё это говорит нам лишь о нем самом. В рукописи имеются очень подробные описания дикого края, именуемого Жеводаном, портреты его жителей и разъяснения событий, понятий или явлений, свойственных тому времени, которые могут показаться странной болтовней уроженца гор Мержерид, предназначенной для его потомков. Но потомки Жако Дени уже покинули свою родную сторону. Мой дед жил в Париже и никогда не бывал в Жеводане. Подозреваю, что старик желал косвенным образом подтолкнуть внука вернуться к своим корням. Жак Дени не получил так называемого классического образования, а потому и не поддался ни одному из модных литературных веяний. Ему не были ведомы ни суховатая точность манеры изложения последователей Вольтера, ни напыщенность руссоистов, ни сентиментальная легкость и простодушие так называемых Друзей природы, ни цветистая фразеология революционеров. Все это прошло мимо Жака Дени, который в течение сорока лет, с 1775 по 1815-й управлял своими возчиками, ломовиками, мулами, погонщиками и повозками. Он стал настоящим предпринимателем и водил караваны своих телег и тяжело нагруженных вьючных животных через горы Маржерид, Обрак и Веле. Вкус к труду литератора и несомненный талант проявились у него в возрасте шестидесяти лет, когда он достиг материального благополучия, составив себе состояние, вследствие чего и смог уйти на покой. Но в течение всей своей жизни он много читал. В нем чувствовалась огромная жизненная сила, а в его произведении явственно ощущается местный колорит, любовь к родной земле, к ее цветам и запахам, а также неутомимая жажда приключений и упорное желание разгадать тайны и загадки, создаваемые самой жизнью. И все это делает Жака Дени пусть и неосознанным, но весьма заметным представителем того литературного течения, которое именуют романтическим реализмом и которое столь мощно впоследствии проявилось в несколько простонародном, но очень ярком даровании Эжена Сю.