Абрахам Меррит - Племя из бездны. Страница 1

Меррит Абрахам

Племя из бездны

А. Меррит

ПЛЕМЯ ИЗ БЕЗДНЫ

Перевод с англ. И. Невструева

К северу от нас поднялся к зениту сноп света, выходивший из-за пяти вершин. Его лучи устремлялись вверх сквозь столб голубоватого тумана, края которого были видны так же четко, как дождь, идущий из грозовой тучи. Он походил на свет фонаря в голубом тумане и не давал никакой тени.

Когда он устремился вверх, черные вершины стали видны четче, и я заметил, что вся гора имеет форму ладони. По мере того, как свет очерчивал ее контуры, гигантские пальцы распрямлялись, словно ладонь хотела что-то схватить или втолкнуть обратно. Светящийся столб на мгновение замер, а затем распался на тысячи маленьких ярких шаров, которые заколебались, а потом опустились вниз, как будто что-то искали.

Лес замер, все звуки стихли. Я чувствовал, что собаки жмутся к моим ногам; они тоже умолкли, но тельца их дрожали, шерсть на загривке поднялась дыбом, а глаза, наблюдавшие за огоньками, остекленели от ужаса.

Я взглянул на Андерсона, устремившего взгляд на север, туда, где сноп вновь поднялся вверх.

- Это не может быть полярное сияние,- сказал я, еле двигая губами, такими сухими, словно Лао Т'цай насыпал мне в рот пыль страха.

- Если это и сияние, то я никогда такого не видел,- откликнулся Андерсон.- Да и кто слышал, чтобы сияние бывало в это время года?

Затем он громко произнес то, что вертелось и у меня на языке.

- Я начинаю думать, что там идет какая-то охота,- сказал он.-Дьявольская охота; нам повезло, что мы находимся за ее пределами.

- Каждый раз, когда сноп света поднимается вверх, мне кажется, что гора движется,- сказал я.- Что за этим кроется, Старр? Это напоминает мне замерзшую ладонь из облаков, которую Шан Надур поместил перед Вратами Вампиров, чтобы удержать их в норах, вырытых Эблисом.

Он поднял руку, прислушиваясь.

С севера и сверху доносился шепот. Он не походил на шелест северного сияния, на тот щелкающий звук, издаваемый духами ветров, дувших в момент Сотворения и мчащихся сквозь скелеты листьев древних деревьев, давших убежище Лилит. Это был шепот, содержащий в себе приказ. Он звал нас, чтобы мы отправились туда, откуда выходил сноп света. Он притягивал, в нем звучал торопящий мотив. Коснувшись моего сердца тысячью маленьких, перемазанных страхом пальцев, он наполнил меня стремлением бегом броситься к нему и слиться воедино с этим светом. Так, должно быть, чувствовал себя Улисс, когда, привязанный к мачте, слушал чарующее пение сирен.

Шепот стал громче.

- Что, черт возьми, творится с этими псами? - яростно воскликнул Андерсон.- Ты только взг-гЙни!

Маламуты визжа помчались к свету. Мы видели, как они исчезали за деревьями. Какое-то время мы слышали их жалобный вой, потом он стих, и осталось только настойчивое журчание в воздухе.

Поляна, на которой мы разбили лагерь, открывалась прямо на север. Думаю, мы ушли миль на триста за первый поворот Коскоквима в направлении Юкона и, наверняка, находились в девственных краях. Мы шли на север из городка Доусон, стоявшего в излучине реки Спринг, двигаясь прямо к затерянным пяти вершинам, между которыми, как сказал нам шаман из племени атабасков, золото выплывает, как замазка между пальцами сжатой ладони. Мы не сумели найти ни одного индейца, который согласился бы сопровождать нас, все они утверждали, что земля Открытой Руки проклята. Вершины мы заметили накануне, когда они рисовались на фоне пульсирующего зарева, а теперь видели свет, который нас к ним привел.

Андерсон замер. Сквозь шепот пробился легкий стук и шелест, словно к нам приближался небольшой медведь. Я подбросил в костер несколько поленьев, а когда огонь стал больше, увидел нечто, появляющееся из-за кустов. Оно шло на четвереньках, но совершенно не походило на медведя. Внезапно меня осенило - оно походило на ребенка, карабкающегося по лестнице. Передние лапы оно поднимало гротескно инфантильным способом. Существо приблизилось, мы потянулись за оружием - и тут же отложили его, поняв вдруг, что это ползущее нечто является человеком!

Действительно, это был человек. Он неуверенно дополз до костра, по-прежнему высоко, как при подъеме, поднимая конечности и ударяя ими.

- Безопасно,- прошептал он голосом, бывшим отражением шепота, витавшего над нашими головами.- Здесь вполне безопасно. Они не могут выбраться за пределы голубого, не могут до вас добраться... разве что вы пойдете к ним сами...

Он повалился на бок. Мы подбежали, и Андерсон наклонился.

- Боже мой, Френк! - воскликнул он.- Смотри! Он указал на руки человека. Запястья их были покрыты обрывками какой-то толстой ткани, а самих ладоней просто не было! Когда-то они были сжаты в кулаки, а затем плоть с них была содрана до самых костей. Сейчас они выглядели, как ноги маленького черного слона. Я провел взглядом вдоль тела: вокруг бедер обвивался тяжелый пояс из желтого металла, от которого отходило кольцо и несколько звеньев белой сверкающей цепи!

- Кто он? И откуда здесь взялся? - спросил Андерсон.- Смотри, он спит, как убитый, и даже во сне старается куда-то подняться. Его колени... боже, как он вообще на них передвигался?

Все было так, как говорил Андерсон. Несмотря на глубокий сон, в который погрузился человек, его руки и ноги по-прежнему двигались страшными размеренными движениями. Это 'было так, словно они жили своей собственной жизнью и совершали свои движения независимо от неподвижного тела. Это были движения семафора. Если когда-нибудь вы стояли позади поезда и видели, как опускаются и поднимаются крылья семафора, вы знаете, о чем я говорю.

Внезапно висевший в воздухе шепот стих. Сноп света опал и больше уже не поднимался. Лежащий человек замер. Короткая аляскинская ночь кончилась и наступил рассвет.Андерсон протер глаза и повернулся ко мне.

- Приятель! - воскликнул он.- Ты выглядишь, словно перенес тяжелую болезнь!

- Ты тоже, Старр,- сказал я.- Понимаешь что-нибудь в

этом?

- Думаю, ответ находится здесь,- сказал он, указывая на фигуру, неподвижно лежащую под одеялами, которыми мы ее накрыли.- Чем бы ни был этот ответ, именно от него он бежал. Это не было сиянием, Френк, больше всего это походило на разжигание какого-то странного костра, о котором не предупредило нас это племя атабаскинских проповедников.

- Сегодня мы уже не пойдем дальше,- решил я.- Нам не разбудить его даже за цену всего золота, выплывающего между пальцами пяти вершин.

Мужчина был погружен в сон, такой же глубокий, как Стикс. Мы обмыли и забинтовали обрубки, бывшие некогда его ладонями, а он даже не шевельнулся все это время: лежал так, как упал, с поднятыми руками и согнутыми ногами.